Вдруг метелица кругом; Снег валит клоками; Черный вран, свистя крылом, Вьется над санями; Ворон каркает: п е ч а л ь!..
Оба прощались и плакали. - Прощай, моя прелесть! - говорил молодой человек, целуя девицу в белокурую головку...
подлежавших наблюдению, автор обратил исключительное внимание на то, что влекло его к себе с особенной силой, как человека и поэта народного по преимуществу, начиная от природ..
Михаил Васильевич Ломоносов - великий русский ученый и поэт, один из основоположников современного естествознания, пламенный патриот.
Родился в Архангельской губернии, близ Холмогор, в семье крестьянина-помора. С детства, помогая отцу в работе, ходил в море па промысел за рыбой и морским зверем. Грамоте научился у соседей-крестьян году на десятом. Жадно тянулся к знаниям, самостоятельно штудировал случайно попавшие ему в руки учебные пособия. Псалтырь, переложенный в славянские стихи Симеоном Полоцким, впервые дала юному Ломоносову понятие о поэзии.
В декабре 1730 г. девятнадцатилетний Ломоносов ушел учиться в Москву. Преодолев множество препятствий, он попал в Славяно-греко-латинскую академию, потом учился при Академии наук в Петербурге, завершив образование в Германии. В 1745 г. получил звание профессора (академика).
"Историк, Ритор, Механик, Химик, Минералог, Худож-ник и Стихотворец - он все испытал и все проник",- писал о нем А. С. Пушкин. Ломоносов сделал замечательные открытия в науке, опережая свое время более чем на столетие. Научные труды Ломоносова по языку и литературе укрепляли национальную самостоятельность русской культуры.
Ломоносов утвердил в русской поэзии силлабо-тоническую систему стихосложения. Его "Ода на взятие Хотина" (1739), написанная звучным четырехстопным ямбом, впервые введенным в русский стих, стала исходным рубежом новой эпохи русской поэзии.
Ода - любимый поэтический жанр Ломоносова. Ее гражданский пафос, торжественный язык, полный ораторских восклицаний и обращений, пышные, нередко развернутые в целую строфу метафоры и сравнения, обильно рассыпанные славянизмы и библейские образы, ее, по выражению самого Ломоносова, "высокость и великолепие" послужили образцом почти для всех русских поэтов XVIII в. В своих одах Ломоносов неизменно пропагандировал науку и просвещение, воспевал благо мирного труда - "возлюбленную тишину", славил русский народ. Рисуя идеализированный образ императрицы, он, по сути дела, поучал царей, читал им наставления. Ломоносов открыл богатейшие возможности развития русской поэзии, определил ее общественную роль в жизни народа.
Источник: Три века русской поэзии. Составитель Николай Банников. Москва, Просвещение", 1968.
Тем временем:
... Затем я спросил, где дом вдовы раввина, и мне его показали. Я вошел во двор, в один из тех дворов, при виде которых у вас возникает сомнение, живет ли здесь кто-нибудь вообще, поднялся на шесть или семь ступенек по разбитой лестнице и очутился у покосившейся двери. Снаружи я увидел кошку, а внутри - кучу отбросов. Из-за холода не было видно ни души, и только сердитый, мрачный голос спросил: Кто здесь? Я поднял глаза и увидел нечто вроде железной кровати, на которой горой громоздились подушки и одеяла. Под горой лежала испуганная и рассерженная старушка. Я сказал <шалом> и сообщил, что приехал из-за границы и пришел передать привет от сына ее сына. Она под подушкой просунула руку, подтянула одеяло под самую шею и спросила, сколько домов у ее внука, есть ли служанка, в каждой ли комнате ковер. Затем она вздохнула и сказала, что этот холод сживет ее со света. Увидев, как ей докучает холод, я решил, что керосиновая печь должна облегчить ее страдания. Я напряг все свои дипломатические способности и сказал, что ее внук дал мне деньги, чтобы купить ей печку, переносную печку, в которую наливают керосин и зажигают фитиль, и она горит и распространяет тепло. Я вытащил кошелек и сказал ей: Вот деньги. Она также дипломатично ответила: Как я могу купить печку, разве у меня есть ноги? Ледышки у меня, а не ноги. Пока этот холод сведет меня на Ар Азейтим (1), я раньше сойду с ума. А там, за границей, говорят, что Израиль - теплая страна. Теплая она для грешников в аду. Я сказал ей: Завтра выглянет солнце и больше не будет холодно. Она сказала: Пока утешение придет, душа изойдет. Я сказал: Через два часа я пришлю вам печку. Она сжалась среди подушек и одеял, показывая этим мнимому добродетелю, что нечего на него полагаться. Я попрощался, вышел на улицу Яффо, купил самую лучшую переносную печь и послал ее старой раввинше. Через час я вновь зашел к ней, вдруг она не знакома с переносными печами и нужно научить ее искусству зажигать их. По дороге я подумал, что, пожалуй, не услышу из ее уст слова благодарности...
