. - Не замай, дядя Антон, - откликался парнишка, - небось не снесет! Дядя Антон, успокоенный каждый..
Виновники, разумеется, кончают самоубийством, причем в девяти случаях из десяти вешаются в угольном трюме, в воду же редко кто бросается. Рассказывали, впрочем, что на нашем кораб..
Товарищи его обожали: это был всеобщий поставщик классных сочинений и усердный репетитор всех обращавшихся к нему за помощью. Пробыв два года в сем..
Красуется велик и мал; Жить хочет век, кто в гроб желал; Влекут к тому торжеств изрядства.
Пастух стада гоняет в луг И лесом без боязни ходит; Пришед, овец пасет где друг, С ним песню новую заводит. Солдатску храбрость хвалит в ней, И жизни часть блажит своей, И вечно тишины желает Местам, где толь спокойно спит; И ту, что от врагов хранит, Простым усердьем прославляет.
Любовь России, страх врагов, Страны полночной Героиня, Седми пространных морь брегов* Надежда, радость и богиня, Велика Анна, ты доброт Сияешь светом и щедрот, - Прости, что раб твой к громкой славе, Звучит что крепость сил твоих, Придать дерзнул некрасной стих В подданства знак твоей державе.
Между сентябрем и декабрем 1739
ОДА на день рождения ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны, самодержицы всероссийския, 1746 года
В сей день, блаженная Россия, Любезна небесам страна, В сей день от высоты святыя Елисавет тебе дана, Воздвигнуть нам Петра по смерти, Гордыню сопостатов стерти И в ужас оных привести, От грозных бед тебя избавить, Судьей над царствами поставить И выше облак вознести.
О дщерь гремящего над нами, О мати всех племен земных, Натура, чудная делами, Как если тайн ты своих Меня достойным быть судила, И если слаба мыслей сила Проникнуть может в твой чертог. Представь мне оную годину И купно бег светил по чину*, Как вышний дал нам сей залог.
Сквозь тучи бывшия печали*, Что лютый рок на нас навел, Как горы о Петре рыдали И понт в брегах своих ревел, Сквозь страшны россам перемены, Сквозь прах, войнами возмущенный, Я вижу тот пресветлый час: Там круг младой Елисаветы Сияют счастливы планеты, Я слышу там натуры глас.
... Но им-то ни к чему искать разоблачений, верно? Они-то ведь выглядят прямо героями, они ведь гордятся тем, что каждый из них может проследить свою генеалогию вплоть до самого Ковчега. Они были избранными, они все перенесли, они уцелели; для них довольно естественно сглаживать неловкости, демонстрировать удобную забывчивость. Но меня в этом смысле ничто не сдерживает. Я не был избранным. Собственно говоря, вместе с несколькими другими видами я никак не мог очутиться в числе избранных. Я был, так сказать, безбилетником; я тоже уцелел; я ускользнул оттуда (покинуть корабль было не легче, чем попасть на него); и я преуспел в жизни. Я стою немного особняком от остальной звериной братии, где еще сохраняются ностальгические союзы: есть даже Клуб Морских Волков, объединяющий виды, которые ни разу не страдали от качки. Когда я вспоминаю наше Путешествие, я не чувствую себя обязанным никому; благодарность не застит Мне глаза. Моему отчету вы можете верить. Думаю, вы уже догадались, что "Ковчег" был больше чем одним кораблем? Это название мы дали целой флотилии (ведь нельзя же рассчитывать втиснуть весь животный мир на единственное судно длиною в каких-нибудь триста локтей). Дождь шел сорок дней и сорок ночей? Да конечно же, нет -- это было бы не дольше самого обыкновенного английского лета. По моей прикидке, дождь шел года полтора. А вода стояла на земле сто пятьдесят дней? Подымай выше -- лет до четырех. И так далее. Представители вашего вида никогда не умели правильно оценивать сроки. Я приписываю это вашей непонятной одержимости числами, кратными семи. Вначале Ковчег состоял из восьми судов: галеона Ноя, который тащил на буксире судно с припасами, четырех кораблей поменьше -- их капитанами были Ноевы сыновья -- и шедшего на безопасном расстоянии (поскольку члены этой семьи очень боялись заразы) санитарного корабля...
