Люди естественные, разумные, существующие и все-таки -- жители миров других измерений. Индейцы Гватемалы, словно творения вымысла, нарисованные, выши..
В 1833 году он умер. ВОЕННЫЙ ГИМН ГРЕКОВ (Сочинение Риги) Воспряньте, Греции народы! День славы наступил...
- Беги скорей на село, проси их ко мне, да не слушай никаких отговорок. - Я уж их звал, сударь, и они сейчас будут, - пробормотал сквозь зубы Андрей...
Тебе искусство землемерно Пространство показать безмерно Незнаемых желает мест.
Парящей поэз_и_и ревность Дела твои превознесет, Ни гнев стихий, ни ветха древность Похвал твоих не пресечет; Открыты естества уставы Твоей умножат громкость славы, Но всё художество свое Тебе Ипп_о_крат посвящает И усугубить тем желает И век, и здравие твое.
Да будет тое невредимо, Как верьх высокия горы Взирает непоколебимо Нам мрак и вредные пары; Не может вихрь его достигнуть, Ни громы страшные подвигнуть; Взнесен к безоблачным странам. Ногами тучи попирает, Угрюмы бури презирает, Смеется скачущим волнам.
Конец 1746
ОДА на день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года
Царей и царств земных отрада, Возлюбленная тишина. Блаженство сел, градов ограда, Коль ты полезна и красна! Вокруг тебя цветы пестреют И класы на полях желтеют; Сокровищ полны корабли Дерзают в море за тобою; Ты сыплешь щедрою рукою Свое богатство по земли.
Великое светило миру, Блистая с вечной высоты На бисер, злато и порфиру, На все земные красоты, Во все страны свой взор возводит, Но краше в свете не находит Елисаветы и тебя. Ты кроме той всего превыше; Душа ее зефира тише, И зрак прекраснее рая.
Когда на трон она вступила, Как вышний подал ей венец, Тебя в Россию возвратила, Войне поставила конец*; Тебя прияв облобызала: Мне полно тех побед, сказала, Для коих крови льется ток. Я россов счастьем услаждаюсь, Я их спокойством не меняюсь На целый запад и восток.
... Я сам живо чувствовал различие в обращении и в жизни Марьи Сергеевны с другими женщинами, но не умел этого впечатления выразить одним словом.
— Позвольте вас остановить, — сказал начальник отделения. — Как это, — будто бы уж хороший тон состоит в том, чтобы хозяйка не занималась гостями? Нет, помилуйте, — мы сами бываем в наилучших компаниях... я с вами поспорю. Как это можно! как это можно!..
— Говорят, — отвечал Ириней Модестович, — что где обращение хозяйки простее, там гостям просторнее и спокойнее, и что человека, привыкшего к хорошему обществу, всегда узнают по простоте его обращения...
— И я того же мнения, — прибавил отставной капитан, — терпеть не могу всех этих вычур! Бывало, на вечерах у нашего бригадного генерала не расстегнись, не пошевельнись; тоска, да и только! То ли дело, как сойдешься с своим братом: мундир долой, бутылку рома на стол — и пошла потеха...
— Нет, воля ваша, — возразил начальник отделения, — не могу с вами согласиться! Что это такое простота? Простота! для простоты довольно своего дома; но в свете приятно показать свое обращение, свое уменье жить с людьми, уменье каждое слово весить на весах, чтоб в каждом вашем слове можно было заметить, что вы не неуч какой-нибудь, а человек благовоспитанный...
Ириней Модестович находился в совершенном недоумении между этими двумя противоположными полюсами и выдумывал средство, как бы не попасть ни в пуншевую беседу, ни в компанию благоприличного господина...
